|
Прорвало!!!!
Сегодня ездили на дачу, меня прямо-таки накрыло. Представляете себе дачу за Полярным Кругом? На берегу огромного озера Имандра? Вряд ли. Небольшая словесная зарисовка родилась сама, когда мимо шёл таварняк.
Участок — это кусок земли, поросший иван-чаем, в сентябре он стоит весь красный, покрытый клочьями созревшего пуха. Три куста чёрной смородины, которая уже вся осыпалась от заморозков, да огромный пожелтевший шиповник с яркими кровяными ягодами. Дом у нас никуда не годный, покосившийся. Брёвна почернели от дождя и ветра, залоснились от слабого северного солнца. Напротив стоит точно такой же полуразвалившийся сарай.
Как приехали — сразу раскочегарили мангал, навалили готовых углей, разожгли. Сами отправились рыть картошку. Никогда, наверное, не видели вы нашей, северной картошки. Крупная — размером с кулачок ребёнка. Мелкой не бывает, собираем всю, даже «горох» и варим в большой эмалированной кастрюле «в мундирах» и едим прямо с кожурой, заправив сливочным маслом. Проучившись четыре года на полевом факультете, я орудую лопатой, как заправский передовик фронта. Мама с тётей Инной едва успевают выгребать малюсенькие картофельные эмбрионы из земли, я раскапываю сразу два параллельных ряда, а за моей спиной остаются глубокие траншеи. Папа тем временем принялся зажаривать сосиски. К нему сразу стали липнуть малыши, выпрашивая «хотя бы попробовать». Выбрав из ведра с урожаем «резаную», старательно закапываю её в угли. Мама несёт старый чайник с вмятиной на боку, теснит мой картофель, и зарывает в угли чайник. От него сразу приятно запахло шиповником и смородиновыми листьями.
Дети наседают на папу, Ваня умоляет: «Дядя Дима, ну пожалуйста! Поиграйте с нами в прятки!» Папа сдаётся и покорно уходит к сараю, водить, а Руслан с Ваней скрываются за калиткой. Папа кричит: «Я иду искать!» и исчезает в кустах смородины.
Сосиски полопались, чай подоспел. Я кликнула «мальчиков». Папа уже перемазался, наверное где-то подскользнулся. Садимся за стол. Дети с треском уминают сосиски, я налегаю на огурцы. Вспомнили про картошку, я выбрала её из уже остывших углей. «Недопеклась» - кричу остальным. «Плевать! Мечи на стол!» - отвечают остальные. Конечно, картоха не идеальна, но ничего. Не очень сильно хрустит. Разливаем чай. От горячей кружки поднимается такой вкусный пар...
Мы с мамой, прихватив чашки душистого чая, идём на «мосток». Это такой старый полуразрушенный деревянный причал. Солнце садится. Имандра чуть волнуется, озеро такое красивое... От последних лучей солнышка ложатся на гладь розоватые отблески, а у берега вода холодная, стальная. Мимо бежит папа: «Вы меня не видели!» - опять в прятки играют.
После заката быстро темнеет, спускаются зябкие сумерки. Выкатывается розовая луна. Мы собираем вещички. Как-никак приехали мы поздно, а полярный день уже кончился. Идём к машине мы мимо путей, останавливаемся помахать поезду. Идёт таварняк, машем машинисту. Он в ответ разразился очередью гулких, раскатистых свистков. Ему тоже радостно. Пути здесь изгибаются кольцом, поэтому кажется, что вагоны выныривают ниоткуда и исчезают в никуда. Почему-то от грохота вагонов, от их мелькания, становится очень хорошо, ощущаешь особую, сильную связь с этими холодным, но прекрасным краем.
_________________
Если что - я не виновата!
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
